Дорогу к технологическому суверенитету России может проложить китайский опыт.

В последний день октября в Томске состоялось выездное совещание, на котором секретарь Совбеза России Николай Патрушев прямо сказал неприятное:

«Инвестиционная и инновационная активность компаний, особенно на рынках наукоемкой и технологичной продукции, выросла незначительно».

И это – в условиях, когда международная обстановка всё жестче доказывает стране и бизнесу жизненную необходимость технологической независимости. 

Претензии к российским компаниям, озвученные секретарем Совбеза, конечно, не только его личное мнение – о критической важности технологического суверенитета постоянно говорит президент России. Что ещё более огорчительно для бизнеса, действительно подсевшего на параллельный импорт: недаром об этом написали все деловые издания. 

Правда, судя по тому, что пишут СМИ, в Томске не обсуждалось, как же на практике сочетать удержание цен и экономическую целесообразность – бизнес всегда ищет, как снизить затраты и увеличить прибыль – с немалыми затратами на собственные технологии.

Между тем, варианты решений давно опробовал на себе – и как опробовал! – тот же Китай. Что делал наш юго-восточный сосед, набирая ход к своей нынешней экономической мощи? Сначала – да, нарушая разнообразные нормы, просто копировал все, что мог, и насыщал прежде всего потребительский рынок.



Но в наукоемких производствах ставка была сделана на то, чтобы заманить в Китай передовую индустрию – ту же автопромышленность с микроэлектроникой. Логика простая: вступить в партнерство с технологически продвинутыми компаниями и добиться того, чтобы именно на китайской территории было создано новое совместное производство – с упором на местную рабочую силу.

Через несколько лет страна получила обученный персонал, освоивший культуру производства – и сами технологии вообще-то. В такой степени, что те же китайские автомобили, ещё недавно вызывавшие пренебрежительную усмешку у российских автомобилистов, сейчас у них же пользуются заслуженным уважением. Если не смотреть на цены, конечно, но это вопрос к российским дилерам и российским же накруткам, а не китайским автопроизводителям.



Да, Китаю уговаривать технологичные западные компании на партнерство особо не приходилось - в те времена в Поднебесной была дешевая рабочая сила, и Запад сам с удовольствием перемещал туда свое производство.  
И да: у нас, во-первых, нет этой самой дешевой рабочей силы, а во-вторых – Запад за это время обезумел и даже экономическую целесообразность стал понимать криво. 

Зато у нас есть дружественный Китай, который, пока мы исповедовали исключительно рыночную экономику, к этой самой экономике подходил с глубоко целенаправленной госполитикой. И кое-что научился делать круче нас.


Возьмем глиноземные предприятия – для Ленобласти это сейчас особо актуально. 
Наши самые «современные» глиноземные заводы были построены ещё в эпоху СССР – тогда они были крутые. Только это было еще в прошлом веке: Ачинский глиноземный комбинат – построен в 1970 году, а тот, что строился в советской Украине, в Николаеве, а теперь «конфискован» у РУСАЛа киевским режимом – в 1980 году. С тех пор и технологии производства, и требования к экологической безопасности выросли на пару поколений – но у нас их нет, а в Китае – есть. 

При этом, учитывая, что глинозем – продукт стратегический, практика убедила: уж его-то нам обязательно нужно производить на своей территории.


Не берусь сказать, сам ли РУСАЛ все придумал, или вместе с правительством РФ, но сделка с китайским Hebei Wenfeng New Materials по покупке 30% акций – это, конечно, мощнейшее решение, и на 100% попадает в русло требований к принятию мер по обеспечению технологического суверенитета.

Потому что самим велосипед изобретать – дорого и, главное, долго, а вот воспользоваться китайским опытом и зайти на необходимый нам вектор через самих китайцев – пойти конем, так сказать – классная идея.

Можно только догадываться, как непросто шли переговоры с китайцами. Они – жесткие переговорщики, и опыт у них большой: когда сами договаривались с иностранцами, то требовали от них при создании совместных предприятий не менее 25% уставного капитала, объединения активами с китайским партнером, соучастия не только в прибылях, но и в убытках, и много чего еще.



Тем не менее РУСАЛу сделка удалась – наверняка не без государственного лоббирования: 30% акций – это солидное партнерство.

Знал ли губернатор Ленобласти о том, как именно РУСАЛ обеспечит выполнение обещания о строительстве именно самого современного, супертехнологичного и высокоэкологичного предприятия, когда подписывал соглашение на ПМЭФ-23? Гадать не будем. Только отметим, что поездки делегации правительства региона в Китай не пару дней готовятся, а посещение того самого глиноземного завода в программе тоже не само собой появилось.

Но тут, пожалуй, важно другое. 
Александр Дрозденко – опытнейший хозяйственник и государственный управленец. 
Менеджмент РУСАЛа - много чего пережил за время санкций.


В итоге и губернатор Ленобласти, и Компания, задолго до настойчивого предупреждения Николая Патрушева о необходимости реальных мер достижения технологического суверенитета, услышали президента и четко поняли логику развития страны.

И – нашли стратегически верное решение – «приземлить» у нас, по сути, совместное, высокотехнологичное предприятие особой важности.

Надо полагать, что этот опыт все-таки будет тиражироваться – и в Ленобласти, и в России.

Наталья Старичкова,

политический обозреватель ЛенТВ24