Иногда кажется, что жизнь сама пишет захватывающие истории для нас. История нашей героини – яркое тому подтверждение. Полина Мирошниченко провела свое детство в Киришах, училась в Петербурге. Все изменила судьбоносная встреча с французом, которая унесла ее в солнечный Прованс. Это не просто переезд, а смелый вызов культурной адаптации и настойчивый поиск своего «я» в непривычной обстановке. Полина открыто поделилась с нами жизнью на разрыве между Россией и Францией.

– Полина, расскажите немного себе.

– Мое детство прошло в Киришах, где я прожила до окончания школы. Училась в школах №3 и №7, а также успешно окончила школу искусств.
Затем переехала в Санкт-Петербург. Окончив колледж культуры, поступила в университет. Потом работала. Именно в Петербурге родились мои дочки-двойняшки – Злата и Милена. Когда им было по четыре года, мы с ними переехали во Францию.

– Как вспоминаете Ваши годы в родном городе? Какие самые яркие и тёплые воспоминания связаны с Киришами?

– Мои родители приехали в Кириши в самом конце 70-х, через два года родилась я. Это мой родной город, очень люблю его, в особенности школу искусств, в которой получила музыкальное образование по классу фортепиано. Наиболее яркие воспоминания у меня связаны с периодом учебы в старших классах. Я была очень активной, ходила в разные кружки ДТЮ. У меня было очень много друзей, которых я и теперь вспоминаю с благодарностью за наше общение. С некоторыми мы и сейчас на связи.

– Почему и как решились на переезд во Францию?

– Я начала изучать английский язык уже после рождения дочерей, занималась с репетитором. Тогда мне порекомендовали ресурс для общения с иностранцами, чтобы практиковаться в языке.

Там я познакомилась с людьми разных возрастов из различных стран. Среди них оказался и мой будущий муж, француз Стефан. Тогда еще не было Русский дух во Французском Французском Провансе Провансе мессенджеров, и мы переписывались по электронной почте, начали общаться почти каждый вечер. Вскоре он предложил мне приехать к нему с детьми познакомится воочию и погостить. Я отказалась, сказав, что дочерям всего 3 года. Я, конечно, смелая, но не настолько, чтобы ехать неизвестно к кому и куда. Тогда он решил приехать сам.

Уже через несколько дней он прилетел в Санкт-Петербург. Мы много гуляли, и я поняла, что с ним безопасно, интересно и хорошо. Спустя неделю мы все вместе поехали во Францию, где остались на два месяца, до окончания визы. А Стефан ещё не раз прилетал в Россию, познакомился с моими родными в Киришах и в Самаре.

Со временем Стефану надоели постоянные перелеты, и он предложил пожениться, чтобы не было проблем с документами и визами. Мы прожили вместе 8 лет.

– Какие были культурные различия, с которыми Вы столкнулись, переехав во Францию?

– Это действительно важный вопрос, потому что поначалу во Франции я так и не смогла адаптироваться. Это был невероятно трудный период – ступор по всем фронтам. Я никак не могла принять образ жизни, постоянно ловила себя на мысли: «Как они так могут?». Куда ни глянь, всё не так, как у нас, и очень своеобразно. Французский менталитет очень отличается от нашего. Ко всему прочему добавился и мой несовершенный французский язык, хотя я именно его изучала в школе.

Первые два года мы между собой общались исключительно на английском. Но потом, конечно, муж сказал, что давно пора переходить на французский. Я не чувствовала себя во французской среде свободной, «своей». Начала посещать курсы, но язык давался мучительно. Помню, это был какой-то психологический барьер: «Не хочу, не нравится!»

В те годы я так и не смогла прижиться. Дочки же, наоборот, адаптировались мгновенно. Мы сразу отправили их в детский садик, затем они учились в школе, обе ходили в гимнастическую секцию. Мультфильмы, общение, многочисленные друзья – всё это способствовало быстрому освоению языка. Они влились в культуру, словно коренные француженки. Я же чувствовала себя чужой. Мой круг общения ограничивался русскоговорящей диаспорой.

Каждое лето, вместе с дочками, я на месяц-полтора уезжала к родителям в Россию, в Кириши. Такие поездки были для меня как глоток воздуха. Здесь я чувствовала себя по-настоящему дома. А девочкам особенно было по душе то, что мы отправляли их в лагерь «Мечта», чтобы они общались с русскими сверстниками. Им там очень нравилось, они принимали активное участие во всех мероприятиях.

Возвращение во Францию каждый раз было для меня пыткой. Я ехала туда со слезами, с мыслью: «Не хочу!». На мой взгляд, эта страна просто не принимала меня… По истечении восьми лет я прямо сказала мужу: «Ты ведь всё видишь сам». Он видел и понимал моё состояние. Конечно, расстроился, но согласился, когда я с детьми решила вернуться обратно в Россию, из-за чего пришлось развестись. И вот спустя 8 лет я вернулась в родную страну.

Мы приехали в Самару. Там живёт мой родной брат с семьёй и другие наши родные, потому что мои родители сами родом оттуда.

Жизнь в России сразу же стала проверкой на прочность. Съемная квартира, трудоустройство, выживание, покупка зимней одежды и обуви, которые нам не были нужны в Провансе, денег катастрофически не хватало. Добавилась и резкая смена климата.

У детей тоже возникли сложности. Школьная программа, уровень знаний… Дочки, адаптированные и учившиеся во Франции, столкнулись со сложностями в русской школе: например, обнаружилось, что по математике они отстают от сверстников на 2 года. Их с трудом записали в школу, к тому же на класс ниже… Но довольно быстро стало всё получаться: отличницами не стали, но учились хорошо. Хотя до того они знали только русский алфавит, но с детства вполне умели читать и понимать на русском. Девочки довольно быстро влились в обстановку.

А я не смогла. Мы прожили в Самаре два года, и я приняла непростое решение – вернуться во Францию, снова в Прованс, откуда и уехали. Дочери же до слез обрадовались, были просто в восторге от этой идеи. И вот мы снова во Франции, и всё начало складываться: я быстро нашла работу, сняла дом, постепенно обустроилась, купила машину.

Можно сказать, что построила жизнь с нуля. Сейчас у меня, в целом, стабильное положение. Девочки остались француженками, но благодаря нескольким годам в русской школе у них превосходный русский язык. Они знают и культуру, и песни, и фильмы, и историю родной страны. Я очень рада, что у них был такой опыт.

– Что отличает российское образование от французского?

– Во французской школе учиться намного легче, чем в русской. У нас шестидневка, а там – всего 4 учебных дня, к тому же уроков меньше, а суббота и среда – домашнее обучение и занятия по интересам. Домашних заданий почти не задают. Если они и есть, то на выполнение достаточно нескольких минут. Школьная жизнь вполне беззаботна.

Теперь мои Злата и Милена уже студентки – одна учится в университете, другая в институте.
В последний год обучения в лицее (это двухлетний цикл, завершающий школьное образование), им предстояло подать на определенный сайт список из десяти приоритетных для каждой высших учебных заведений, расположенных по всей Франции. Любой город, любая специальность – выбор огромный. И вот тут-то и начался настоящий стресс!

Конечно, в 17 лет мало кто осознанно понимает, чем хочет заниматься, кем быть. Мои тоже признавались в этом. В итоге заявки были поданы в несколько вузов. Примерно в мае-июне, в некий день «Х», на том же сайте объявлялись результаты, куда их приняли.

Целую неделю царила полная неразбериха: из первоначального списка что-то отсеивалось: где-то они сами передумывали, куда-то их не брали, где-то они были в листе ожидания, над чем-то ещё раздумывали. Я не понимала, почему они так переживают, но они метались: «Завтра уже дедлайн, а у нас только 8 вариантов! Куда нам? Я не знаю!». Список мест на зачисление становился всё короче. И к моему огромному удивлению и гордости их каждую приняли в целых 8 учебных заведений!

По итогу, после всех раздумий, они выбрали учиться в одном городе – в Монпелье, который находится недалеко от нашего дома.

Одна из дочерей поступила на факультет «Международный менеджмент», а вторая – на «Филологический» с изучением английского, французского и русского языков. Сейчас она планирует заменить русский на китайский. Замечу, что обучение проводится абсолютно бесплатно. Живут девочки в съемной квартире. Они оплачивают ее благодаря стипендии.

– Полина, расскажите про учебу Ваших дочек в университете. Как обстоят дела с дисциплиной?

– В зависимости от учебного заведения, требования могут быть очень разными. Например, у дочери, которая учится в институте по специальности международный менеджмент, довольно строгая дисциплина. Пропускать занятия нельзя, разве что по уважительной причине, например, по болезни. Один день в месяц – единственное исключение.

Вторая моя дочь учится в университете. Там всё намного проще, в том числе и с дисциплиной, и с плотностью самих занятий. Для нас, русских, подобное учебное заведение – это вершина высшего образования. Но выяснилось, что французский университет по статусу много проще российского. Зато там намного больше интересных специальностей. В общем, в зависимости от учебного заведения и требования разные.

– Какие элементы русской культуры вы стараетесь сохранить и передать во Франции своим детям?

– Главное отличие – это, конечно, наша тесная связь с родственниками, а именно традиционные семейные узы. Я считаю, что у нас на первом месте – связь с семьёй в России. Мои девочки постоянно на связи с бабушками, дедушками, я - с родителями, братом, племянниками. Мы присылаем друг другу фотографии, связываемся по видео, почти ежедневно созваниваемся. Во Франции такого нет и быть не может, не принято. В этой стране в плане близких отношений с родственниками все иначе.

К примеру, мой знакомый может позвонить родителям раз в месяц, если повезёт. Ещё во Франции очень распространены семейные конфликты. Сын с родителями, брат с сестрой – часто из-за денег или наследства. У меня на работе, в моём окружении много таких примеров: брат не общается с сестрой из-за бюрократических вопросов.

То же самое происходит между родителями и детьми – это повсюду, и для меня это каждый раз шок. Для нас семейные связи бесценны. Если мои девочки пару дней не позвонят моим родителям, я уже спрашиваю: «Почему не звоните бабушке, дедушке? Давно не разговаривали!». Они сразу отвечают: «Да да, сейчас позвоню, скину свежие фотографии!»

– Как Вы поддерживаете свой русский язык и помогаете ли вы детям изучать его сейчас?

– Я всегда общалась с дочками исключительно на русском языке. Много раз, на наших семейных торжествах во Франции, когда мы сидели за большим столом с бывшим мужем и его огромной семьёй, и я, например, просила детей взять хлеб, то моя бывшая свекровь тут же вмешивалась. Она постоянно спрашивала, почему я говорю с детьми по-русски, ведь я живу во Франции, и они должны общаться на французском. Я объясняла, что они и так прекрасно владеют этим языком, а я, напротив, продолжаю говорить по-русски, чтобы они не забыли этот сложный, но родной язык. Конечно, из уважения, если из семьи кто-то рядом, я могла говорить что-то и на французском, чтобы меня понимали. Но с моими девочками я тут же переходила на русский. У меня был какой-то внутренний барьер – я просто не могла говорить с ними по-французски, как не разговариваю и сейчас.

На работе все знают, что я русская. С коллегами я, естественно, общаюсь на французском, которым вполне овладела за эти годы. А за мой акцент я очень часто получаю милые комплименты.

– Живя сейчас во Франции, скучаете по друзьям, которые остались в родной стране?

– Мне безумно не хватает этого общения! В Россию стараюсь приезжать раз в год, и одна, и с девочками. С родными, друзьями, родственниками я постоянно на связи. Кстати, до введённых санкций и сложностями с визой, ко мне во Францию часто приезжали и мама с папой, и брат с семьей, и подруги. Обычно это происходило дважды в год.

– Что для Вас значит быть русской, живя во Франции? Как определяете свою идентичность?

– Очень горжусь тем, что я русская. И в моем французском окружении это знают и принимают. Сейчас я подала документы на французское гражданство, но срок ожидания – полтора года, а я никуда и не тороплюсь. Это бюрократическая формальность для того, чтобы было проще жить в этой стране (в бытовом смысле), путешествовать. От российского гражданства я отказываться ни за что не собираюсь.

– Как Вы думаете, в чём уникальность русского менталитета и как он проявляется в повседневной жизни?

– Возьмем для сравнения французов. Они всегда улыбчивые, на первый взгляд очень открытые, но это не всегда искренне. Да, это приятно замечать в магазине, на улице, когда с кем-то пересекаешься. Они обязательно поздороваются, могут о чем-то спросить, сделать комплимент.

Я же сдержанная, сначала осматриваюсь. На новом месте, в новых обстоятельствах веду себя отстранённо, изучаю обстановку. Сижу, как царевна Несмеяна или Снежная Королева. Французы же мило щебечут, но это не от души. А вот когда я уже вливаюсь в коллектив, или мне собеседник нравится, есть симпатия к коллеге, тогда у меня это искренне. И по-настоящему. А они так и остаются будто на поверхности, не идут дальше, глубже. Мы же, россияне, с кем-то знакомы или чувствуем симпатию, то становимся по-настоящему близки, тесно и честно дружим. То есть, если мы дружим, то это действительно крепко, или же напротив – холодно и никаких отношений. И я именно такая, а почему я должна быть другой?

Мне много раз говорили: «Ой, а мы думали, ты такая холодная ледышка, никого не любишь…». Мне кажется, это и есть существенная разница в менталитете.

– Задумывались о переезде в Россию опять?

– Сейчас я полностью адаптировалась. Мой взгляд на Францию кардинально изменился по сравнению с 2011 годом. Я со многим смирилась, а что-то, наконец, поняла. Я осознала и приняла, почему здесь многое по-другому, почему люди здесь поступают именно так, а не иначе.

Теперь, если анализировать, вижу всё совершенно иначе. Если раньше не могла принять почти ничего – всё казалось чужим и неприятным, – то сейчас я отношусь ко всему, что окружает, гораздо лояльнее.

– Расскажите про отношение к русской кухне у Ваших домочадцев.

– Мой бывший муж, например, ел борщ по-своему: нарезал в блюдо крупными кусками разные сорта сыра и щедро засыпал ими всю порцию прям с горкой. Естественно, без сметаны. Зато котлеты и пельмени очень любил.

А вот кое-что он совершенно не мог понять. Когда моя мама подавала к столу холодец, он смотрел на него с недоумением и, выковыривая, ел из холодца только мясо. Категорически отказывался даже пробовать. Впрочем, другие русские блюда, которые я готовила – оливье, селёдку под шубой – ел, но опять же, на свой манер.

У французов обычно всё попроще: барбекю, овощи на гриле. Все едят много мяса и овощей, иногда морепродукты.

Недалеко от моего дома есть «Русский магазин». Так что я могу купить там и квашеную капусту, и солёные огурцы, и селёдку, и творог. Правда, всё это стоит целое состояние – продукты привозят либо через Германию, либо через Польшу, иногда из Беларуси. Цены, конечно, бешеные, но вкус… вот уж где привычный истинно русский вкус!

– Полина, Вы полюбили что-то из французской кухни?

– Сыры! Да, я особенно остро это почувствовала, когда переехала в Россию. Мне их очень не хватало! Французы едят их на завтрак, обед и ужин, их подают и к аперитиву. Сыры даже считаются десертом.

– А что Вас удивляет во Франции?

– Как бы парадоксально ни звучало, но я заметила, что во Франции есть некое отставание от уже привычного в России технического прогресса. Знаете, это особый и длинный разговор. Примеров много, вот только один: здесь в России, в магазине на кассе мы можем оплатить покупку через POS-терминал даже не прикладыванием карты, а улыбкой! Французов бы это шокировало. Там такого и вовсе нет.

– Расскажите про то, как путешествуете на данный момент.

– Я часто путешествую, но в основном по Италии и Испании. Эти страны находятся довольно близко к Провансу. До Италии мне всего 2 часа езды, до Испании - 3. Поэтому путешествовать невероятно просто!

Я часто провожу выходные в какой-нибудь из этих стран: просто садишься в машину, и через пару часов ты уже на итальянском рынке, где атмосфера совершенно иная, отличная от французской.

– Как обстоят дела с медициной во Франции?

– Когда я приезжаю в Россию, первым делом бегу к стоматологу, сдаю анализы – в общем, как все мигранты. Потому что во Франции с узкими специалистами просто беда. К дерматологу, например, запись на полгода, а то и год вперёд. А я не могу ждать столько времени.

И как же они поступают, особенно если что-то срочное? Идёшь к своему терапевту, к которому ты прикреплён, и он уже выписывает тебе назначение дальше. Но он же не дерматолог, понимаете? То есть, чтобы попасть к узкому специалисту – это целая история. И так каждый раз с разными врачами.

Я просто не хожу к врачу, потому что не попасть. Зато, по рецепту от врача ты получишь лекарство бесплатно (по оплаченной медицинской страховке), а без рецепта, то что сам считаешь нужным для себя – плати.

Вопрос гигиены и стерильности в медицинских учреждениях Франции так же проблематичен. К сожалению, там это не считают важным.

– Расскажите про климат в южной части Франции.

– Во Франции мне прекрасно живётся. Чудесный климат! Красивая весна, начало лета, но потом начинается безумная жара, до 42 градусов на солнце.

Зимой мне так холодно! Хотя, казалось бы, юг Франции… У меня там есть знакомая сибирячка и она говорит: «Я в жизни так не мёрзла, как в Провансе зимой!». В Сибири, да, очень низкая температура, но земля покрыта снегом, и холод от земли не идёт. А в Провансе мы всю зиму ходим в кроссовках, в кедах, но от земли такой холод! А ещё ветер Мистраль, как его называют на французский манер, – просто до костей пробирает. Ощущение как будто температура с большим минусом.

– Как такая суровая реальность влияет на Ваш повседневный комфорт и быт?

– Там не топят в домах, поэтому внутри почти также холодно, как снаружи, только без ветра. Температура практически одинаковая.

Вот почему с ноября по март во Франции просто безумно холодно повсюду: на работе, дома, даже под душем. Спать тоже холодно, потому что отопление крайне дорогое, и его просто не включают.

Например, за газ, который идёт на батареи и горячую воду, я плачу почти 200 евро. При этом, батарея включена только в ванной комнате. Больше нигде не топим из-за дороговизны. А летом, когда газ нужен только для нагрева воды, счёт всё равно выходит немаленький.

Я снимаю дом за 700 евро, и с коммунальными платежами выходит 1100. И знаете, это ещё считается очень дёшево, мне просто повезло!

Знаете, мне кажется, что со временем я еще больше полюблю Францию. Это красивая страна, своеобразная и разная на севере и юге. Здесь есть особый колорит в архитектуре, в традициях, в отношениях. Не зря же русские дворяне так почитали всё французское.

Многое из французского искусства нами давно любимо: произведения композиторов, великих писателей и поэтов, мы знаем и кинофильмы, знаем многих потрясающих певцов и актеров. И очень бы хотелось, чтобы между нами, русскими и французами, не рушились связи по каким-либо политическим причинам, чтобы мы взаимно обогащали наши культуры, делились традициями, и чтобы у нас была возможность видеть воочию наши такие разные страны.

Карина ЩЕПИНА

Фото из личного архива собеседницы